ТрешПродакшн
После сцены родов

Мол приходил в себя тяжело. Ему казалось, что его веки зашиты, иначе почему он не мог их поднять? Тихо жужжал меддроид, какая устаревшая модель, новые не издавали никаких лишних звуков. Не чувствовал нижнюю часть тела, что за… Падаван. ПАДАВАН! Мола внутренне подбросило, не шелохнув, впрочем, внешне. Теперь он обязан был открыть глаза и страшился того, что увидит. С какой же высоты он упал? Почему он еще жив? А зачем? Он отныне бесполезен своему учителю… Волна паники накрыла Мола с головой и заглушила злость на проклятого падавана, он попытался двинуться, но смог только изогнуться. Что ему теперь делать, куда он пойдет? А никуда и никогда он уже не пойдет. Жалость к себе и обесцененным годам вытерпленных жестоких тренировок заставила его сглотнуть, как жалко, как бесполезно, как никчемно, всё, всё зря… Отчаяние сменилось осознанием того, что он еще жив. Я могу убить даже со всеми конечностями отрубленными. Мне хватит сил, я выползу, впиваясь зубами в землю, я пойду на одних руках, я приращу эту чертову вторую половину своей ненавистью и я достану тебя, ублюдок. Темная сторона поднялась со дна колодца в его душе, полилась через край, Мол припал к ее поверхности губами, как потерявшийся в пустыне к роднику. Его вены расплавились, и он встряхнулся, подскочив вверх и широко распахивая глаза.

Но вокруг не было никакой шахты. Не было его ног, валяющихся отдельно. Он потрясенно оглядывал небольшое серое помещение.
Звук дроида. Он преследовал с самого начала. Мол медленно повернул голову и в ошеломленном отупении несколько секунд пялился на угловатую гудящую машину. Ее фоторецепторы весело мигнули и последовало бодрое приветствие:

-Вы очнулись на станции «Воля». Меня зовут СМ-56.
-Где мой учитель? – вырвавшийся голос прозвучал, словно трущиеся друг о друга камни.
-Некорректный запрос. – лампочки мигнули.
-Где он? Где я? Что… - он вдруг увидел. Ноги были на месте. Значит, не бесполезен?..

«Будешь мне полезен в последний раз» - далекий голос Сидиуса взорвался в голове, как звезда.
Мол медленно провел ладонью по накрывавшему его одеялу по груди до живота. Непривычно большой и мягкий, словно чужой, но не такой большой, как был буквально недавно. Забрак вдруг понял, что не хочет вспоминать, что с ним случилось.

-Сэр, вы удачно разрешились от бремени. – не дождавшись более вопросов, решил просветить его СМ-56.
-Заткнись.
-Вам было сделано кесарево сечение.
-Нет! – Мол сжал пальцы, и прямоугольная голова дроида смялась. Под его скрежещущие звуки забрак перевалился через край кровати и упал на пол. Онемение сменилось резкой болью, но он, как всегда, не обратил на нее внимания, подтянулся, нетвердо встал. Сколько же он пролежал? Мол тяжело побрел к выходу. Сейчас он уйдет из этого места и бредни дроида, вытекшие из его изуродованной головной коробки, останутся метаться в серых стенах.

Дверь отворилась перед ним до того, как он нажал на кнопку.

-Зачем ты встал? Ах, твою же мать!

Мол проследил за взглядом и увидел, что бесформенная длинная рубашка на нем пропиталась кровью на животе. Здоровенные фиолетовые руки ухватили его за плечи и потащили обратно к койке.

–А это ты зачем сделал?! Мол, это наш единственный меддроид, черт, черт, черт, на, прижми это, я сейчас вернусь с Сабин, она умеет шить раны…

Боль беспокоила его не только в разрезе. Мол просунул руку между ног, минуя член, провел пальцами дальше...
Лбу стало холодно от выступившей влаги. Он повернул голову к металлически взвизгивающему дроиду, ощущая, что его бредни тошнотворно тягуче тянутся к нему из изуродованной головной коробки и спутывают крепче и крепче.

@темы: сцены